бом бизнесе есть трения, конкуренты и их зубы.
     - Про зубы я знаю больше тебя, - медленно и со злостью напомнил банкир. -
Что еще?
     - Еще конкретная работа: завтра Косоглазов едет в Чехов к матери. А
сегодня...
     - Сегодня приезжает Руслан Гареев, - снова напомнил Матиас. И рассмеялся.
Руслан 
был наполовину ингушом, наполовину чеченцем. Ходячая боевая единица
расколовшейся 
республики. - Когда мы впервые встретились, - вспомнил банкир, - он рассказывал,
как в 
детстве его по-русски кормили с ложки: "За маму, за папу".
     Этот разговор имел прямое продолжение. За маму Руслан совершал теракты в
Чечне, а за 
папу-ингуша - в Ингушетии. За всех вместе - на всей беспредельной территории
России. Он 
был близок к террористу №1, который допрыгался на минном поле, но с успехом
прихрамывал 
в ту же Ингушетию мочить плохих "мусорных" ингушей и принимать помощь от
хороших. Ему 
было тридцать пять. Высокий, сильный, сухопарый, светловолосый. Возглавлял
боевой отряд 
при министерстве экономики Чечни, держал под рукой до тридцати наемников - как
чеченцев, 
так и "пришлых", к которым относились дагестанцы, русские, арабы. Все прошли
хорошую 
подготовку в диверсионных лагерях и в любую минуту были готовы к работе.
     Руслан приехал в Москву на второй день после звонка от банкира и первым
делом 
отправился в его офис. Хотя была мыслишка позвонить в проездные ворота
Боровицкой башни, 
залечь под парапетной стенкой и устроить подошвенный бой, обстреливая все, что
находится 
на уровне брусчатки.
     - Как такое могло произойти? - спокойно спрашивал Руслан банкира. 
"Прибор-Экспорт" контролировали боевики министра экономики Чечни,
заинтересованного в 
поддержке столичных управляющих компаний Матиаса. Руслан Гареев лишь
присутствовал на 
переговорах с держателями акций. Хотя в дальнейшем все рассчитывали
поучаствовать не 
только в восстановлении нефтепровода, но и в законной прибыли от перекачки
"черного 
золота", заключая, правда, фиктивные договор

Так мчался, что сердце лопнуло.