ать схожие случаи, и они после его запроса 
полезли, как пьяные на прохожих. Оказалось, что за две чеченские кампании 
федеральные силы потеряли 75 боевых самолетов и вертолетов, 14 из них - в 2002 
году. Два авиаполка - легко подсчитал Артемов. Короче, сели на "иглу" крепко.
Для 
консультаций полковник пригласил к себе офицера разведки ПВО. Тот сказал со 
знанием "железа": "Стрелы" и "иглы" для вертолетов сродни тому лому, против 
которого нет приема". Поведал, что "теоретическую безопасность полетов повышает 
соблюдение железных правил, писанных кровью еще в Афганистане: никаких 
одиночных полетов, а уж каждый транспортный борт вообще должен быть прикрыт 
минимум парой ударных "Ми-24". На деле же командованию глубоко плевать на эти 
правила: пилотов посылают куда угодно, когда угодно и часто без всякого 
сопровождения". И привел примеры. "Курск" - набитый народом, "Ми-26" (который 
еще называют "коровой") летел без всякого сопровождения, мало того, у него
вообще 
не было тепловых ловушек, потому как пиропатронов (ППИ-2) не было ни на одном из

авиаскладов всего Северного Кавказа!" Без них же вылетел и был сбит "иглой" 31 
августа возле села Месхеты "Ми-24". 3 ноября "игла" поразила "Ми-8" с 
высокопоставленными офицерами 58-й армии - ни сопровождения, ни пиропатронов. 
И прочее в том же духе.
   Михаил Артемов искал аналоги, но везде натыкался на "чеченский след": 
вертолеты сбивались либо стрелковым оружием (в основном в первую кампанию), 
либо переносными зенитно-ракетными комплексами, Военная разведка располагала 
данными, что боевики обладают (данные на сентябрь 2002 года) комплектом свыше
ста 
ПЗРК, их, однако, опроверг директор ФСБ Патрушев на совещании в Махачкале: "Не 
исключено, что у боевиков есть ПЗРК, но их единицы". И тут же сшибли еще три 
вертолета, а возле Галашек взято 12 трофейных зенитно-ракетных комплексов.
   Откуда они у боевиков, вопрос почти закрытый: "стрелы" и "иглы" были на
складах 
в Грузии, Азербайджане и Арме

Уж Жанна знала, как они обращаются с телами жертв.