от убогих попыток в советском строительстве последних лет. Помещение 
производило впечатление чего-то шведского, во всяком случае, как он себе это 
представлял. Они прошли еще через ряд стеклянных дверей и оказались в открытом 
огромном зале, где размещались от дюжины до пятнадцати столов. Над клавиатурами 
IBM трудились операционистки, и он увидел с полдюжины компьютерных терминалов 
футуристической конструкции. Но что поразило его больше всего, так это облик 
сидевших за столами или передвигающихся по залу молодых женщин, одетых в форму 
представителей различных родов войск Советской армии. Почти все блондинки, 
элегантные, спортивные, и ни одной уродины в цветнике. Как правило, внешность 
служащих в советских войсках женщин была грубоватой. Да и вообще, никогда еще в 
Советском Союзе Гельдер не был в таком зале, где бы находилось сразу столько 
привлекательных молодых женщин. Волнующее и чисто мужское чувство овладело им 
помимо его воли. Подобное зрелище после пяти недель нахождения в подводной лодке

было почти выше его сил.
   Они прошли в небольшую приемную, и Гельдер понадеялся, что здесь его 
попросят подождать несколько минут, и он сможет насмотреться на девушек, но
этого 
не случилось. Они лишь чуть помедлили, входя в большую, квадратную залитую 
солнцем комнату. Прямо перед ним оказался стол со стеклянной столешницей, а
стену 
за ним почти закрывали две очень большие карты, подсвеченные сзади. Он с первого

же взгляда распознал, что на одной  -  подводный рельеф Балтийского моря, а
другая  
-  карта Швеции. За столом никого не было, и его внимание переключилось вправо, 
туда, где стояла мебель, обтянутая кожей. В одном из кресел сидел, судя по
знакам 
различия, Адмирал Флота. Гельдер вытянулся по стойке смирно и отдал честь.
    -  Товарищ адмирал, старший лейтенант Гельдер по вашему приказанию прибыл.
   Адмирал наклонился вперед и стряхнул пепел с сигареты в большую пепельницу.
    -  Доложитесь полковнику,  -  сказал он.
   Г

Эжен-Оливье насторожился было – и тут же невидимый учетчик, что всегда жил где-то внутри, подметил, что он не прав: никакая странность сейчас не должна его занимать.