ы за мастерство 
битвы на эспадронах. - А на какой день поединок назначим?
     - Хоть сейчас! - разрезвился колдун. А бриллиант в его диадеме засверкал
совсем уж 
инфернально.
     - Нет, это никак невозможно, - решительно заявил отец Емельян. - Сами
посудите, это 
будет не серьезный поединок, а фанаберия какая-то. Вы уж мне дайте
подготовиться. С людьми 
побеседовать, с матушкой попрощаться на всякий случай. Тем паче должно мне о
поединке и 
преосвященного известить, заручиться его благословением...
     - Вот! - торжествующе захохотал колдун. - Все вы, поповское отродье, такие!
Сразу 
за начальство прячетесь, с вышестоящими инстанциями каждую свою отрыжку
согласовываете, 
на каждый чих благословения просите!
     - Да, мы такие, - развел руками священник. - Придется вам с этим смириться.
     - Ладно, отче, говори сам, какой день тебе подходящий! Не смиренничай тут у
меня! Я 
не ваш Христос - смиренных не терплю.
     - Оно и видно. Пусть будет послезавтра. Хоть и праздник у нас - в честь 
равноапостольной Марии Магдалины... Что ж, отслужу службу, а потом тогда и
встретимся, 
господин колдун.
     - Так, значит, четвертое августа? Ладно. Встречаемся в полдень на Желтом
мысу! 
Приводи своих друзей- зрелище им будет обеспечено преинтересное!
     - Хорошо. - Голос священника слегка посуровел, но заметил это, пожалуй,
только 
Арсений, хорошо различавший, когда отец Емельян мирен,
     а когда в душу его проникает праведный гнев. - Только, может, не в полдень,
лучше к 
закату, а то жара стоит такая...
     - Я тебе обеспечу подходящий климат, отче! - опять захохотал Танадель. -
Будет 
холодно, как в Арктике! Так до четвертого августа, не забудь!
     - Не забуду, - кивнул отец Емельян. - Полдень. Желтый мыс.
     И тут колдун Танадель учудил штуку - взял и испарился на глазах у всех,
оставив после 
себя тяжелый, густой запах серы.
     - Отец диакон, - тихо сказал настоятель. - Вынеси сосуд с водой крещенской
из 
алтаря, окропить надо мес

воскурился белый дымок.