ля меня дороже всего на свете, и не побледнею".  Дает  мне
держать какую-то  монету,  равнодушно,  с  улыбкой,  стреляет  на  таком  же
расстоянии и выбивает ее.
     Карандышев. И вы послушали его?
     Лариса. Да разве можно его не послушать?
     Карандышев. Разве уж вы были так уверены в нем?
     Лариса. Что вы! Да разве можно быть в нем неуверенной?
     Карандышев. Сердца нет, оттого он так и смел.
     Лариса. Нет, и сердце есть. Я сама видела, как он помогал  бедным,  как
отдавал все деньги, которые были с ним.
     Карандышев. Ну, положим, Паратов  имеет  какие-нибудь  достоинства,  по
крайней мере, в глазах ваших; а что такое этот купчик  Вожеватов,  этот  ваш
Вася?
     Лариса. Вы не ревновать ли? Нет,  уж  вы  эти  глупости  оставьте!  Это
пошло, я не переношу этого, я вам заранее говорю. Не бойтесь, я не  люблю  и
не полюблю никого.
     Карандышев. А если б явился Паратов?
     Лариса. Разумеется, если б явился Сергей Сергеич и  был  свободен,  так
довольно одного его взгляда... Успокойтесь, он не явился, а  теперь  хоть  и
явится, так уж поздно... Вероятно, мы никогда и не увидимся более.

                         На Волге пушечный выстрел.

Что это?
     Карандышев. Какой-нибудь купец-самодур слезает с  своей  баржи,  так  в
честь его салютуют.
     Лариса. Ах, как я испугалась!
     Карандышев. Чего, помилуйте?
     Лариса. У  меня  нервы  расстроены.  Я  сейчас  с  этой  скамейки  вниз
смотрела, и у меня закружилась голова. Тут можно очень ушибиться?
     Карандышев. Ушибиться! Тут верная  смерть:  внизу  мощено  камнем.  Да,
впрочем, тут так высоко, что умрешь прежде, чем долетишь до земли.
     Лариса. Пойдемте домой, пора!
     Карандышев. Да и мне нужно, у меня ведь обед.
     Лариса (подойдя к решетке). Подождите немного. (Смотрит вниз.) Ай,  ай!
держите меня!
     Карандышев  (берет  Ларису  за  руку).  Пойдемте,  что  за  ребячество!
(Уходят.)

                    Гаврило и Иван выходят из кофейней.

Еще раздираемые комплексом своей новизны, свежеиспеченные еэсовцы терпели, боясь показать недостаточную приверженность идеалам демократии.