ума)' 
ни крещение во Христа' ни - главное - сам Иисус из Назарета. Поэтому' сколь бы 
глубоко ни входил богословский дух в философские материи' требовалось первым 
делом понимать' что речь идет не о философских спорах и проблемах. Богослов 
занят другим делом' в котором' конечно' может пригодиться некое орудие' 
изготовленное в философских школах (равно как и логика' грамматика' математика)'

но философу как философу тут слова не дается. Искусство богословского 
любомудрствования совсем другое' чем искусство философского рассуждения о Боге. 
Богословская "теория" предполагает совершенно особые "техне" и "праксис". 
Григорий Назианзин' один из трех Отцов-каппадокийцев' названный церковью 
Богословом' в споре с Евномием предупреждает: "Любомудрствовать о Боге можно не 
всякому - да' не всякому! - Это приобретается не дешево и не пресмыкающимися по 
земле <...> Любомудрствовать о Боге можно не всем; потому что способны к сему 
люди' испытавшие себя' которые провели жизнь в созерцании' а прежде всего 
очистили' по крайней мере' очищают душу и тело..."10. Как это делается' какова 
практика или "художество" этой жизни' что такое взыскуемая чистота и как она 
отличается от платоновского и даже неоплатоновского "катарсиса"' - можно узнать'

например' из "Добротолюбия".
	Вот почему нечто такое' как религиозная флософия со своим религиозным 
мировоззрением' может оказаться всего лишь ни тем' ни сем' столь же нечистой 
религией' как и нечистой философией' вроде той публицистики' что обитает со 
своими научными мировоззрениями на околицах науки' - неким межеумочноым миражом'

оазисы и дворцы которого рассеиваются первым же ветерком. И человек глубокой 
религиозной жизни' долгое время занимавшийся философскими "апологиями"' 
"теодицеями"' "доказательствами бытия божия и бессмертия души"' может внезапно 
опомниться и воскликнуть' - как воскликнул Блез Паскаль в экстазе' охватившем 
его однажды вечером' в понедельник' 3-го ноября 1654г.' примерно с полов

Трубку взял тот же противный капитан, ну да неважно.