адо, а не пробовать! - Ложкин болезненно скривился. Он 
постоянно шмыгал носом, вытирал сопли, его верхняя губа покраснела. Ему было 
двадцать пять лет, он успел переболеть гепатитом В, сейчас в его крови метались 
антитела гепатита С. Он уже давно перестал "доить" родителей, в квартире пусто,
все, 
что мог, продал. Леня сидел на "капитальных" наркотиках, год назад сам был на
месте 
Барышникова. Брал на реализацию по десять грамм героина, восемь продавал, два 
оставлял себе. Но однажды не отдал денег в срок. Пришли два человека, сели 
напротив. Сейчас, говорят, ты должен две штуки "зелени", завтра - три,
послезавтра 
- пять. Через неделю твой долг вырастет до стоимости твоей квартиры. Понял?
   Да, он все понял. Поняли и родители. Наскребли по родственникам и знакомым 
три тысячи, и Леня Ложкин отдал долг.
   Все еще сомневаясь, он вопросительно посмотрел на друга.
   - Ну что, Развей, рискнем?
   - Я от тебя ответа жду. - Игорь Развеев был постарше товарища и не таким 
"хлипким", ломку переносил стойко.
   - Да не сомневайтесь, - продолжал уговаривать Барышников. Он решил 
использовать последнее средство. У него были полномочия от хозяина нового 
препарата относительно пробной дозе - к двум ампулам за деньги одна давалась 
бесплатно. С одной стороны, было рискованно предлагать дополнительную ампулу с 
синими буквами на стекле. Глюкоза "вмазывала" хорошо и была намного дешевле 
героина. Очень скоро она станет самым популярным наркотиком и цены на нее резко 
возрастут. А пока страждущие, распробовав наркотик, могли засылать к продавцам 
третьих лиц, имея на этом лишнюю дозу. А вот ее-то как раз мог поиметь сам
продавец 
наркотиков Вадим Барышников.
   Но это только одна сторона дела. Другая - у Вадима с появлением нового 
наркотика стало два хозяина: один поставлял только глюкозу, второй, у которого
за 
спиной два, три босса, давал на реализацию героин, анашу. Если последний узнает,
что 
Вадим стал работать на двух хозяев, в лучшем случае о

Контрабандные русские папиросы почти все перекочевали уже из своей картонки в обращенную пепельницей пластиковую баночку из-под кофе, где тихонько дотлевали, источая не самый приятный запах.