и Воронов узнал Катю. Он приветливо кивнул ей. Катя внезапно,
словно не по своей воле, улыбнулась и быстро натянула на лицо козырек,
точно хотела скрыть эту непрошеную улыбку.
  - Вот из каких красавцев пирсы-то будем строить, - окидывая взглядом
огромные ящики, говорил Синельников. - Это же настоящие корабли из
железобетона!
  Главный инженер гордился массивами-гигантами, потому что они были его
детищем. Проекты на них до сих пор не прислали из Ленинграда, поэтому
Синельников запросил разрешение в совнархозе и спроектировал сам за
несколько бессонных ночей.
  Воронов слышал это и теперь придирчиво осматривал опалубку, поглядывая
изредка на уверенное, решительное лицо  Синельникова.  Массивы  ему
нравились.
  Однако на скальных выработках они снова сцепились.
  В неглубоком скальном забое только что подорвали очередной отвал, и
теперь камень лежал грудой, завалив все подходы. Здесь же, возле бурового
станка, возился уже знакомый Воронову Семен; его скуластое лицо было
потным и злым.
  - Разве это забурники? - спрашивал он, сердито перебирая кучу стальных
стержней. - Это стамески, а не забурники! Два раза повернешь - и
выбрасывай.
  Но Воронова удивили не столько забурники - тут заводской брак, -
сколько разборка и отвозка подорванного камня: и здесь разбирали вручную,
а отвозили теми же тачками.
  - Неужели экскаватор нельзя поставить? - спросил Воронов с заметным
оттенком горечи.
  Михаил молчал, поглядывая на главного инженера. Воронов понял, что это
разговор уже не новый, и ждал теперь ответа не от Михаила, а от
Синельникова.
  - Я не против экскаватора, - ответил главный инженер, - но на этом
карьере его можно использовать часа четыре в смену. А остальное время что
он будет делать?
  - Подумать надо, - сказал, насупившись, Воронов.
  - Подумайте, - обронил главный инженер.
  И Воронов уловил иронию.
  - Заботиться прежде всего следует о том, чтобы избавиться от этих
тачек, - ответил Воронов запальчиво.
  - А коэффициент испол

Роже почувствовал, что зрение его словно само по себе, с точностью цифровой камеры, впивает все мельчайшие штрихи ее облика: губы чуть запеклись, под глазами легли тени усталости.