енных криков людей, ни огненных
вспышек, ни треска горящих сучьев, - только редкие головешки, присыпанные
песком, все еще чадили жиденькими струйками, но дым пластался понизу возле
корневищ, перемешивался с вечерним туманом.
  - Баста! - сказал Голованов. - Шабаш, мужики! Хорошо поработали. А
теперь вниз, к реке. Мойтесь! Не то впотьмах за чертей сойдете.
  - Вместе пойдем! - сказал ему Коньков.
  - Ступайте, ступайте! Я еще пошастаю тут. Кабы где не отрыгнул
огонек-то. А вы там удэгейцев попытайте.
  Люди спускались по крутым откосам к реке, цепляясь за мягкие ветви
жимолости и  черемухи,  у  воды  шумно  плескались  и  возбужденно
переговаривались.
  - Кто же тайгу поджег? - спрашивал Коньков.
  - Никто не поджигал, сама загорелась.
  - Как сама?
  - От склада огонь перелетал. Ты что, не соображаешь?
  - А склад отчего загорелся?
  - Сторож знает, такое дело, - ответил старик удэгеец.
  - А где он?
  - Я не знай.
  - А кто знает?
  - Никто не знай, такое дело, - ответил другой старик.
  - Куда же он делся? - удивился Коньков.
  - Его пропадай...
  - Что он, сгорел, что ли?
  - Не знай.
  Вдруг Коньков увидел идущего навстречу по речному берегу старого
знакомого Созу Кялундзигу.
  - Соза Семенович! - кинулся к нему Коньков. - Ты что здесь делаешь?
  - Председателем артели работаю, - отвечал тот с улыбкой, радушно
здороваясь с капитаном.
  - Ты ж на Бурлите работал? - удивился Коньков.
  - И ты там работал, - невозмутимо отвечал Соза.
  - Твоя правда. Скажи на милость - вот так встреча! - Коньков все
улыбался и, словно спохватившись, спросил озабоченно: - Вы что, в самом
деле не нашли сторожа?
  - В самом деле пропал сторож. Куда девался - никто не знает. Утром на
складе был, а когда пожар случился - пропал.
  - А Боборыкин где?
  - Тот ездил на запань. Когда возвратился - склад догорал.
  - Ничего себе пироги, - сказал Коньков и после паузы добавил: - Ладно,
разберемся.



5


  Ночевать пригласил его Кялундзига. Попу

Энергоснабжение они наконец сумели отключить.